28–29 мая в Санкт‑Петербурге состоялся пятый юбилейный Петербургский правовой саммит, где Адвокатское бюро КИАП представило результаты масштабного исследования по персональным рискам корпоративного юриста в 2026 году.
По итогам исследования АБ КИАП совместно с изданием «Актион Право» подготовили развёрнутый материал, где Юлия Паушкина, Даниил Жердев, Антон Самохвалов, Екатерина Спахова и Дмитрий Григориади представили опыт и рекомендации о том, как юристу помешать сделать себя крайним и защититься от уголовных, трудовых и корпоративных рисков.
Статья на сайте издания «Актион Право».
История личного риска юриста часто развивается как сценарий с вполне предсказуемыми сценами. Сначала бизнес просит «придумать, как сделать», затем появляется конфликт из-за отказа юриста, а спустя время вопросами к его роли начинают интересоваться управляющий, суд или правоохранители. Разобрали четыре такие сцены – и для каждой выяснили, что юрист и руководитель юрдепа могут сделать заранее. А в конце – практические рекомендации.
Сцена первая: «Ты же юрист – придумай, как сделать». Когда инхаус рискует отвечать за чужие решения
«Личный риск юриста часто возникает задолго до претензий госорганов или конфликта с работодателем, – отмечает Алексей Шорин, руководитель юридической службы «Торговая Сеть ТЕХНОНИКОЛЬ». – Риск возникает не в момент проверки, но на основании действий юриста, которые он совершил до нее: согласовал спорную сделку, дал ошибочное правовое заключение, поставил визу на незаконном приказе. Не исключены ситуации, когда руководители осознанно стремятся переложить ответственность на других сотрудников, в том числе юристов».
Отправной точкой для возникновения риска может стать обычный запрос бизнеса: согласовать сделку, предложить юридическую конструкцию или формально принять на себя полномочия, которые на самом деле будет реализовывать кто-то другой. Проблема в том, что впоследствии граница между юристом, который консультировал бизнес, и человеком, который участвовал в принятии и реализации решения, может оказаться не такой очевидной.
Риски вырастают, если внутри компании начинается корпоративный конфликт, меняется менеджмент или бизнес сталкивается с банкротством и претензиями госорганов. «Если тебя как юриста втягивают в корпоративный конфликт, то определи для себя, кто твой клиент: компания, акционер или директор? – развивает мысль Алексей Шорин. – В большинстве случаев юрист работает именно на компанию, и "подыгрывание" одной из сторон конфликта вразрез с интересами компании может создать для юриста личные риски».
Во время конфликта акционеров или участников общества разные стороны могут ожидать, что юридическая функция будет защищать именно их интересы. В такой ситуации инхаусу важно не только оценить риски для компании, но и понять, какую роль в реализации решения предлагают лично ему. Чем дальше эта роль выходит за пределы юридической экспертизы, тем выше вероятность, что вместе с дополнительными полномочиями юрист получит риски, которыми фактически не способен управлять. Именно поэтому эксперты КИАП рекомендуют особенно осторожно относиться к предложениям занять формальную управленческую должность.
Антон Самохвалов, партнер, руководитель практики «Корпоративное право и M&A» АБ КИАП:
Штатному юристу периодически предлагают принять на себя дополнительную формальную роль. Например, компании нужно создать новое юридическое лицо, и руководитель предлагает главе юрдепа стать его директором. Сам я в подобных ситуациях всегда отвечал отказом.
Главный принцип здесь простой: не стоит принимать на себя риски, которыми вы не можете управлять. Становясь даже формальным или номинальным директором, юрист получает весь объем рисков, который связан с этим статусом.
Если обществу причинят убытки, директор может стать ответчиком по требованию об их взыскании. При банкротстве возникает риск привлечения в качестве контролирующего должника лица. Наконец, именно руководитель обычно одним из первых оказывается в зоне административных и уголовно-правовых рисков.
При этом такой директор может и не иметь возможности фактически управлять бизнесом. Получается опасная конструкция: полномочия и решения остаются у других лиц, а юридический статус и связанные с ним персональные риски появляются у юриста.
Поэтому, если вам предлагают стать директором только потому, что «кто-то должен занять эту должность», сначала оцените, сможете ли вы реально контролировать решения и деятельность компании. Если нет – мой вам совет: не принимать на себя такой статус.
Сцена вторая: «Не подпишешь – уволим». Как юристу защититься от дисциплинарки
Отказ юриста согласовать рискованную сделку или предложить сомнительную схему сам по себе, безусловно, еще не означает, что работодатель сможет уволить. Поэтому реальный конфликт может развиваться иначе: основания для дисциплинарных взысканий начинают искать уже в повседневной работе сотрудника.
Поводом к дисциплинарке способны стать действия, которые раньше годами не вызывали вопросов. Например, юрист регулярно приходит позже установленного времени, поскольку накануне работал до ночи. Раньше руководитель относился к этому спокойно, а после конфликта каждое опоздание начинают фиксировать. Сотрудник юрдепа общается с контрагентами, банками и регистраторами через мессенджеры – выясняется, что один из внутренних документов запрещает их использование.
Следующий этап – поручение, которое объективно невозможно выполнить в установленный срок. Юрист не справляется с ним, и у работодателя появляется еще один дисциплинарный эпизод. В результате спор, который начался из-за отказа согласовать сделку или выполнить рискованное поручение, постепенно превращается в несколько формально не связанных с ним нарушений. Очередное из них работодатель уже пытается использовать как основание для увольнения.
Именно такой сценарий Юлия Паушкина, адвокат, партнер, руководитель коммерческой практики и практики «Трудовое право» АБ КИАП, называет «охотой за дисциплинаркой». По ее словам, судебная практика показывает, что юристам нередко удается оспорить подобные увольнения и восстановиться на работе. Но рассчитывать только на то, что суд впоследствии разберется в причинах конфликта, опасно: некоторые формальные нарушения действительно позволяют работодателю добиться увольнения и затем отстоять его в суде.
Например, суды поддерживали работодателей, когда юрист неоднократно уходил с работы раньше установленного времени и не выполнял поручения. Еще один риск – привычка не оформлять больничный и продолжать работать из дома. Пока отношения с работодателем нормальные, такой порядок может устраивать обе стороны. После конфликта отсутствие официального подтверждения временной нетрудоспособности уже может стать основанием квалифицировать отсутствие на рабочем месте как прогул.
Юлия Паушкина, адвокат, партнер, руководитель коммерческой практики и практики «Трудовое право» АБ КИАП:
Если понимаете, что отношения с работодателем перешли в конфликтную фазу, первое, что стоит сделать, – заново проверить документы, которые регулируют вашу собственную работу. Рекомендую посмотреть не только должностную инструкцию, но и другие внутренние документы, с которыми знакомились при приеме на работу.
Не советую ориентироваться на то, что какие-то требования раньше фактически не соблюдались. Если в компании годами спокойно относились к опозданиям или определенному способу коммуникации, после конфликта то же самое действие может стать основанием для дисциплинарного взыскания.
Особенно внимательно следует относиться к поручениям руководителя. Если не можете выполнить задачу в установленный срок, не стоит оставлять ее просто невыполненной. Безопаснее письменно объяснить причину. Например, если на юрдеп одновременно возложили две срочные задачи и ресурсов на обе не хватает, советую сообщить об этом руководителю и попросить определить приоритет. Так будет зафиксировано, почему выполнить оба поручения одновременно было невозможно.
Если не согласны с решением бизнеса или видите в нем юридические риски, также лучше фиксировать свою позицию. Безопаснее объяснить, почему не рекомендуете действовать предложенным способом и к каким последствиям это может привести.
Почти половину юристов просили подписать документы, в которых они видели риски, – это следует из исследования КИАП. В нем участников спрашивали, сталкивались ли они с ситуацией, когда их вынуждали подписывать документы, в юридической чистоте которых они не были уверены. По словам Екатерины Спаховой, советника АБ КИАП, более половины опрошенных ответили утвердительно. Часть из них пыталась отказаться, готовила пояснения и предупреждала о рисках, но в итоге все равно соглашалась поставить подпись или визу.
Сталкиваются ли юристы с ситуациями, когда их вынуждают подписывать документы, в юридической чистоте которых они не уверены: результаты исследования АБ КИАП
При этом угроза «не подпишешь – уволим» еще не означает, что у работодателя действительно есть основания прекратить трудовой договор. По словам Юлии Паушкиной, адвоката, партнера, руководителя коммерческой практики и практики «Трудовое право» АБ КИАП, такое давление часто эмоционально окрашено сильнее, чем подкреплено правовыми основаниями. Именно поэтому юристу важно не только определить, готов ли он участвовать в рискованном решении, но и заранее позаботиться о доказательствах того, какую позицию занимал и о каких рисках предупреждал руководство.
Сцена третья: «Я просто делал свою работу». Когда банкротство контрагента или работодателя создает личные риски для юриста
Даже если юрист не принимает бизнес-решения, личный риск может возникнуть из-за действий, которые входят в его обычные обязанности. Ответить арбитражному управляющему, юридически оформить перевод бизнеса на другую компанию или представлять работодателя в комитете кредиторов – каждая из этих задач при определенных обстоятельствах способна закончиться претензиями уже не к компании, а к самому сотруднику.
Эксперты КИАП разобрали три ситуации из судебной практики. Они отличаются по масштабу последствий, но показывают общий риск: формального объяснения «я действовал как сотрудник компании» может оказаться недостаточно, если суд будет оценивать личную роль юриста в конкретных действиях или решениях.
Кейс 1. Юрист опоздал с ответом управляющему – к ответственности привлекли его, а не банк
Арбитражный управляющий запросил документы у банка. Запрос попал заместителю начальника юридического отдела, но в установленный семидневный срок ответ управляющему не направили. Уже после истечения срока юрист попытался уточнить содержание запроса.
Управляющий расценил это как непредоставление документов и обратился в прокуратуру. В результате к административной ответственности по части 4 статьи 14.13 КоАП привлекли лично заместителя начальника юридического отдела банка (постановление АС Западно-Сибирского округа от 08.12.2023 по делу № А03-2490/2023).
В данном конкретном деле юрист получил предупреждение, однако, как обращает внимание Даниил Жердев, адвокат, руководитель практики «Банкротство» АБ КИАП, примененная норма предусматривает и более серьезные последствия, в том числе дисквалификацию.
Практических примеров такой ответственности пока немного, отмечает эксперт. Но именно поэтому опасно воспринимать запрос арбитражного управляющего как обычную входящую корреспонденцию компании, за просрочку которой отвечает исключительно организация.
Даниил Жердев, адвокат, руководитель практики «Банкротство» АБ КИАП:
Если получили запрос арбитражного управляющего, рекомендую прежде всего контролировать срок ответа. Отдельного внимания требуют запросы по сделкам, которые могут вызвать вопросы у управляющего или впоследствии стать предметом оспаривания. В такой ситуации недостаточно воспринимать ответ как техническую передачу документов: нужно заранее оценить, о какой операции запрашивает информацию управляющий и какие риски с ней связаны.
Кейс 2. Глава юротдела помог перевести бизнес на новую компанию – с него взыскали 9 млн рублей
Гораздо серьезнее последствия оказались в другом деле, которое разобрал Даниил Жердев. Компания накопила долги, после чего создала новое юридическое лицо и перевела на него бизнес-процессы. Когда первоначальная компания оказалась в банкротстве, арбитражный управляющий поставил вопрос о субсидиарной ответственности контролирующих лиц, в том числе начальника юридического отдела.
Важная деталь: его роль не ограничивалась должностью главы юрфункции. Он также некоторое время был руководителем как должника, так и нового юридического лица, на которое переводили бизнес.
При оценке его действий суд указал, что юрист использовал знание права в незаконных целях, консультировал других ответчиков и имел возможность участвовать в организации управленческих мероприятий, которые привели должника к банкротству. В итоге начальника юридического отдела привлекли к субсидиарной ответственности на 9 млн руб. (постановление АС Западно-Сибирского округа от 14.10.2025 по делу № А02-1479/2021).
Этот кейс одновременно показывает, почему опасно оценивать личный риск только по названию должности. Сам по себе статус начальника юридического отдела еще не означает, что сотрудник контролирует деятельность компании. Но если юрист одновременно получает управленческие полномочия и непосредственно участвует в реализации спорной конструкции, суд будет оценивать уже его фактическую роль.
Кейс перекликается с корпоративным риском, о котором выше в первом разделе предупреждал Антон Самохвалов: не стоит принимать на себя управленческий статус, если вы не можете управлять связанными с ним рисками.
Кейс 3. Компания направила юриста в комитет кредиторов – но за голосование он отвечает самостоятельно
Еще менее очевидный риск возникает, когда штатный юрист представляет компанию-кредитора в банкротстве ее должника. Сотрудника могут включить в комитет кредиторов, и эта работа воспринимается как продолжение обычных должностных обязанностей: компания предложила кандидатуру своего сотрудника, а тот участвует в процедуре в связи с работой у кредитора.
Однако Верховный суд, по словам Даниила Жердева, разграничил эти роли. Член комитета кредиторов не является представителем выдвинувшего его кредитора. Он действует самостоятельно от своего имени в интересах сообщества кредиторов. Поэтому при принятии решений недостаточно исходить только из позиции своего работодателя.
В деле, которое привел эксперт, на счетах должника находилось 185 млн руб. Комитет кредиторов решил не оставлять деньги без движения, а выдать их в заем, чтобы получить дополнительный доход для конкурсной массы. Из трех членов комитета двое проголосовали за. Управляющий нашел заемщика и перечислил ему деньги, после чего тот перевел всю сумму иностранной компании. Вернуть 185 млн руб. в конкурсную массу впоследствии не удалось.
Один из кредиторов попытался взыскать убытки с компании, сотрудники которой составляли большинство и проголосовали за выдачу займа. Спор дошел до Верховного суда. ВС отменил акты апелляции и кассации о взыскании убытков с кредитора и оставил в силе решение первой инстанции об отказе (определение ВС от 18.09.2025 № 309-ЭС16-3578(11) по делу № А76-22197/2013).
При этом, как объяснил Даниил Жердев, Верховный суд указал на обстоятельства, при которых вопрос об ответственности самого кредитора все же может возникнуть: в частности, если члены комитета действовали во исполнение указаний выдвинувшего их кредитора либо если тот предложил заведомо некомпетентных кандидатов.
Даниил Жердев, адвокат, руководитель практики «Банкротство» АБ КИАП:
Если компания предложила вас в состав комитета кредиторов, не воспринимайте голосование исключительно как исполнение поручений работодателя. Даже если вы стали членом комитета именно потому, что работаете у одного из кредиторов, в этом статусе действуете самостоятельно и в интересах всего сообщества кредиторов.
Поэтому перед каждым существенным решением оценивайте, не может ли оно причинить кредиторам убытки и не возникнет ли впоследствии вопрос уже о вашей роли в их причинении. Особенно осторожно относитесь к ситуации, когда работодатель фактически диктует, как именно нужно проголосовать, и старайтесь фиксировать такие указания.
Сцена четвертая: «Участвовал, понимал, содействовал». Когда штатному юристу грозит уголовка
Главная опасность для инхаус-юриста возникает не только тогда, когда он сам принимает спорное решение или получает от него выгоду. Юрист может готовить документы, консультировать менеджмент, сопровождать сделку или представлять компанию в суде – то есть выполнять обычные профессиональные задачи. Но если впоследствии всю конструкцию правоохранительные органы сочтут преступной, вопросы возникнут и к роли сотрудника, который помогал ее юридически оформить.
По наблюдениям Дмитрия Григориади, адвоката, партнера, руководителя практики «Уголовно-правовая защита бизнеса» АБ КИАП, отношение к штатным юристам постепенно меняется. Если раньше основное внимание правоохранительных органов было сосредоточено на руководителях, затем в зону риска стали попадать бухгалтеры и бенефициары, то теперь в уголовных делах все чаще появляются и сотрудники юридических подразделений. Эксперт объясняет это в том числе их ролью в создании юридических конструкций: юрист знает, как была устроена сделка, какие риски обсуждали участники и почему в итоге выбрали конкретный вариант.
Сам Дмитрий Григориади описывает опасную для инхауса логику короткой формулой: «участвовал, понимал, содействовал – значит, ты в группе». Поэтому наличие правильно оформленного договора, корпоративных согласований или даже судебных решений в пользу компании само по себе не гарантирует, что к действиям юриста не возникнет вопросов в уголовном деле.
Правильные документы не гарантируют защиту, если вопросы возникнут ко всей сделке
Еще одна ошибка, которую адвокаты встречают в работе с доверителями, – уверенность, что комплект юридически корректных документов сам по себе защищает участников сделки от уголовных рисков.
У компании могут быть договоры, листы согласования, решения органов управления и даже вступившие в силу судебные акты. Но в уголовном деле оценка может выйти за пределы отдельных документов: правоохранительные органы будут выяснять, для чего в действительности совершали действия, понимали ли участники их последствия и какую роль каждый из них играл.
Поэтому документы, которые в обычном коммерческом споре подтверждают юридическую позицию компании, Дмитрий Григориади не рекомендует воспринимать как универсальную защиту от уголовного преследования. Если всю последовательность действий следствие считает способом скрыть преступный умысел, объяснять придется уже не только юридическую форму сделки, но и ее фактическую логику.
Дмитрий Григориади, адвокат, партнер, руководитель практики «Уголовно-правовая защита бизнеса» АБ КИАП:
Если сделка или поручение вызывают сомнения, советую попробовать заранее посмотреть на ситуацию глазами не корпоративного юриста, а прокурора. Представьте, как бы вы сами доказывали вину участников, если бы впоследствии по этой ситуации возникло уголовное дело.
После этого рекоменую задать обратный вопрос: что вы сможете показать и объяснить, если сами окажетесь на допросе? Из чего будет понятно, какую информацию получили, какие риски увидели, о чем предупредили руководство и почему после этого совершили конкретные действия.
Именно поэтому доказательственную базу собственной позиции лучше создавать не после возникновения уголовного дела. Сохраняйте переписку и документы, которые позволяют восстановить хронологию принятия решения. Фиксируйте свои предупреждения и то, какие вводные получили от менеджмента. Для существенных вопросов надежнее использовать каналы коммуникации, в которых переписку можно впоследствии восстановить.
Если же изначально видите, что предлагаемая конструкция выглядит как схема и может привести к серьезным последствиям, самый безопасный вариант – вовремя сказать «нет». Универсального чек-листа, который позволит участвовать в любой рискованной конструкции и гарантированно избежать личной ответственности, не существует.
Отсутствие личной выгоды не означает, что к юристу не возникнет вопросов
Отдельно Дмитрий Григориади предостерегает от еще одной установки: если юрист ничего не получил от спорной операции лично, значит, его невозможно связать с действиями остальных участников. По словам эксперта, в уголовных делах мотив поведения юриста могут объяснять не только материальной заинтересованностью. В частности, следствие может ссылаться на стремление сотрудника выслужиться перед руководством или действовать в его интересах. Поэтому аргумент «я не заработал на этой сделке ни рубля» сам по себе не снимает вопроса о том, понимал ли юрист происходящее и каким образом содействовал реализации решения.
Это особенно важно учитывать, когда бизнес приходит к юрдепу с запросом «придумать, как это сделать». Чем активнее юрист участвует не в оценке уже предложенного решения, а в создании и реализации спорной конструкции, тем важнее заранее обозначить пределы своего участия и зафиксировать риски, которые он увидел.
Штатный юрист может стать удобным источником информации против компании
У уголовного риска есть и другая сторона. Юрист необязательно должен быть потенциальным обвиняемым: интерес правоохранительных органов может быть связан с тем, сколько информации о компании ему известно.
Штатный юрист знает внутреннюю логику сделок, участвовал в согласованиях, видел переписку менеджмента и может объяснить содержание документов, которые сами по себе мало говорят внешнему наблюдателю. Поэтому, по наблюдениям Дмитрия Григориади, при корпоративных и уголовных конфликтах на сотрудников юрдепа могут оказывать давление, чтобы получить сведения и показания, необходимые следствию. Возможны допросы, обыски, изъятие документов и электронных устройств.
Дмитрий Григориади обращает внимание на отличие штатного юриста от адвоката: у инхауса нет специальных профессиональных гарантий, связанных с адвокатским статусом. Поэтому в проектах, где уже существует серьезный уголовно-правовой риск или его можно заранее прогнозировать, эксперт рекомендует рассмотреть привлечение внешнего адвоката.
Дмитрий Григориади, адвокат, партнер, руководитель практики «Уголовно-правовая защита бизнеса» АБ КИАП:
Если проект потенциально может вызвать интерес правоохранительных органов, рекомендую подумать о защите сотрудников еще до того, как проблема реализовалась. В чувствительных проектах имеет смысл заранее привлекать специалистов с адвокатским статусом.
Это важно не только для защиты самой компании. Штатный юрист может оказаться самостоятельным участником процессуальных действий и носителем значимой для следствия информации. Поэтому руководителю юрдепа стоит заранее понимать, кто будет представлять интересы конкретного сотрудника, если вопросы возникнут уже лично к нему.
Как юристу сопровождать сделки и документооборот компании так, чтобы не стать соучастником мошенничества, – в новом микрообучении от Актион Право. По итогам обучения получите сертификат. Вторая обучающая программа уже объемнне – поможет подробнее разобраться, какие составы чаще всего вменяют бизнесу и как действовать при проверках, допросах и прочих следственных действиях. По итогам прохождения получите удостоверение.
Не оставляйте юриста один на один с риском: четыре правила для руководителя юрдепа
Личные риски сотрудников невозможно полностью исключить внутренним регламентом. Но руководитель юрдепа может заранее выстроить процессы так, чтобы в критической ситуации не приходилось восстанавливать по памяти, кто принял спорное решение, какие риски видел юрист и о чем он предупреждал бизнес.
Проанализировав исследование КИАП, Екатерина Спахова, советник АБ КИАП, обращает внимание, что у крупных компаний с этим до сих пор возникают сложности. Около 62 процентов опрошенных юристов сомневаются, что менеджмент и бенефициары учитывают адресованные им предупреждения о рисках. Только у 25 процентов есть четкий внутренний регламент взаимодействия с государственными органами. Еще около 70 процентов не уверены, что компания предоставит им адвоката, если из-за работы возникнет проблема уже лично у сотрудника.
Какие пробелы в защите сотрудников юрдепов видят сами юристы: итоги исследования АБ КИАП
Поэтому защиту команды стоит выстраивать еще до того, как появится конкретный конфликт. Для этого эксперты рекомендуют проверить четыре элемента процесса.
1. Сделать так, чтобы предупреждение юриста нельзя было потерять
Одна из ключевых проблем возникает, когда юрист увидел риск и сообщил о нем бизнесу, но спустя несколько лет невозможно доказать, что именно он рекомендовал и кто после этого принял окончательное решение.
По данным исследования КИАП, письменные запросы руководства при принятии решений сохраняют около 60 процентов опрошенных. Еще примерно 30 процентов делают это лишь иногда. При этом только 26 процентов юристов уверены, что их предупреждения действительно учитывает руководство.
Как часто юристы сохраняют поручения руководства и могут доказать, что предупреждали о рисках: итоги исследования АБ КИАП
.png "attachment-file_get (1).png")
Поэтому для чувствительных вопросов важно сохранить не только итоговый договор или лист согласования. Из документов должна восстанавливаться последовательность: какую задачу поставили юристу – какие вводные он получил – какие риски обнаружил – о чем предупредил – какое решение после этого принял бизнес.
Екатерина Спахова подчеркивает, что такой подход особенно важен, если менеджмент решает пойти на риск вопреки рекомендации юрдепа. Сам факт участия юриста в подготовке документов тогда не должен стирать границу между профессиональной рекомендацией и управленческим решением.
Дмитрий Григориади, адвокат, партнер, руководитель практики «Уголовно-правовая защита бизнеса» АБ КИАП:
Если сделка вызывает вопросы, рекомендую формировать доказательственную базу заранее. А именно: сохранять переписку, предупреждения о рисках и другие документы, которые впоследствии позволят восстановить, что происходило и какую позицию занимал конкретный сотрудник.
Не следует рассчитывать только на то, что договор юридически корректен, прошел корпоративные согласования или что по связанному с ним спору уже есть судебные решения. Если впоследствии вопросы возникнут ко всей конструкции, значение будет иметь и фактическая сторона: что юрист понимал, какие действия и почему совершал.
Для значимых вопросов лучше использовать коммуникацию, которую впоследствии можно надежно восстановить. В частности, электронная почта в этом отношении безопаснее переписки, которая может исчезнуть из мессенджера.
2. Заранее определить, как юрдеп действует при запросах госорганов
Еще одна зона риска – взаимодействие с государственными органами. Только 25 процентов участников исследования КИАП сообщили, что в их компаниях есть четкий внутренний регламент для таких ситуаций. Около половины ответили, что регламента нет либо они вообще не задумывались о его необходимости.
Для главы юрдепа это повод проверить не только наличие документа, но и то, позволяет ли процесс быстро установить ответственного и восстановить действия сотрудников. Запрос, который потерялся между подразделениями, может создать уже личный риск: как уже разобрали в одном из кейсов выше, к административной ответственности привлекли заместителя начальника юротдела банка после того, как тот не ответил в установленный срок на запрос арбитражного управляющего.
3. Проверить, сможете ли быстро восстановить хронологию спорной сделки
Наличие документов еще не означает, что компания сможет быстро собрать из них доказательную картину. В исследовании КИАП 56 процентов опрошенных сообщили, что система документооборота позволяет восстановить хронологию действий, но сделать это быстро и доказательно получается не всегда.
Проверить процесс можно на уже закрытой чувствительной сделке. Попробуйте восстановить не только ее юридическое оформление, но и путь решения: кто инициировал сделку, какие запросы получил юрдеп, какие риски выявил, кому их эскалировали и кто разрешил продолжить проект после предупреждения юристов.
Если для этого приходится искать сообщения в личных мессенджерах сотрудников или восстанавливать содержание совещаний по памяти, в реальном конфликте сделать то же самое спустя несколько лет будет еще сложнее.
4. Решите заранее, кто будет защищать сотрудника, если его интересы разойдутся с интересами компании
Самый тревожный результат исследования касается уже реализовавшегося личного риска. Около 70 процентов опрошенных юристов не уверены, что компания предоставит им адвоката, если сотруднику понадобится персональная защита в связи с выполнением работы. Эксперты КИАП отмечают, что на практике руководство действительно не всегда готово оплачивать отдельного защитника штатному юристу. В результате сотруднику приходится искать представителя самостоятельно уже после возникновения проблемы.
Для руководителя юрдепа поэтому важно заранее определить хотя бы общий порядок действий на такой случай. Особенно – для сотрудников, которые сопровождают проекты с повышенными уголовно-правовыми рисками или обладают чувствительной информацией о решениях менеджмента.
При этом нельзя автоматически исходить из того, что интересы компании и сотрудника всегда совпадут. Если вопросы правоохранительных органов возникнут к действиям конкретного юриста, ему может понадобиться собственная позиция и персональная юридическая помощь.
Дмитрий Григориади, адвокат, партнер, руководитель практики «Уголовно-правовая защита бизнеса» АБ КИАП:
В потенциально проблемных проектах лучше заранее понимать, кто сможет защищать сотрудника. Не стоит впервые искать адвоката уже после того, как начались процессуальные действия.
Для чувствительных проектов имеет смысл привлекать специалистов с адвокатским статусом заранее. У штатного юриста нет тех специальных профессиональных гарантий, которыми обладает адвокат, в том числе при проведении отдельных следственных действий и работе с профессиональными материалами.
Главное – не исходить из того, что проблема обязательно останется проблемой только компании. В определенный момент вопросы могут возникнуть лично к сотруднику, который сопровождал сделку или обладает значимой для следствия информацией.
Главное: защита должна появиться раньше, чем конфликт
Общий принцип, который проходит через все разобранные экспертами ситуации, – юристу опасно впервые задумываться о собственной защите, когда решение уже принято, документы подписаны, отношения с работодателем испорчены или вопросы задают правоохранительные органы.
Корпоративный конфликт требует понимать пределы собственных полномочий. Давление работодателя – внимательно соблюдать трудовые регламенты и фиксировать свою позицию. Банкротство – оценивать личную роль в принимаемых решениях. Риск уголовного дела – заранее сохранять доказательства того, что юрист знал, рекомендовал и делал.
Для главы юрдепа задача шире: выстроить процесс так, чтобы сотруднику не приходилось выбирать между интересами компании и собственной безопасностью в одиночку.
Ознакомьтесь со статьей по ссылке ниже или в разделе «Аналитика» на нашем сайте.
