Российский президент подписал указ, наделяющий правительство правом взять под госуправление практически любые объекты критической инфраструктуры, если они пострадали от атак, а собственники не приняли достаточных мер для их защиты. Опрошенные Forbes эксперты отмечают, что под действие указа могут подпасть не только порт, склад или нефтеперерабатывающий завод, но и, например, любой объект связи. Forbes совместно с экспертами, в том числе при участии партнера АБ КИАП Антона Самохвалова, разбирался, какие объекты могут перейти под контроль государства, окажется ли временное управление действительно временным и можно ли этот указ считать началом масштабной национализации.
Объекты критической инфраструктуры, владельцы которых не обеспечили их защиту, теперь могут передавать во временное управление по решению правительства. Соответствующий указ, кроме прочего расширяющий список таких объектов, подписан 24 августа и вступил в силу немедленно.
Под критической инфраструктурой понимается практически все: предприятия ТЭК, промышленности, связи, коммунальной, транспортной и логистической инфраструктуры, включая транспортно-логистические комплексы, энергетики и атомной энергетики, жизнеобеспечения, а также «иные объекты, имеющие особо важное значение» — то есть НПЗ, фабрики, порты, склады и т.д.
Основаниями для передачи объекта во временное управление могут стать непринятие или даже несвоевременное принятие мер по безопасности, нарушение установленных требований к обеспечению безопасности, «создание угрозы безопасности или нормальному функционированию» объекта, в том числе «выявление неэффективности» мер против атак БПЛА, а также невосстановление или несвоевременное восстановление работы объекта.
Во временное управление может перейти движимое и недвижимое имущество, ценные бумаги, доли в уставных капиталах и имущественные права, а управляющим по умолчанию становится Росимущество. При этом расходы финансируются за счет самого имущества. Управление прекращается решением правительства.
Такие меры связаны с нарастанием угроз безопасности объектов инфраструктуры во время проведения «спецоперации»*, отмечается в документе.
Вечером 24 августа первый вице-премьер Денис Мантуров заявил журналистам, что «речь не идет о национализации или изменении формы собственности» и что меры будут применяться точечно.
С середины лета самыми незащищенными целями стали склады маркетплейсов. 18 июля начались атаки на логистические мощности крупнейшего российского маркетплейса Wildberries. За последние пять недель пострадало 23 складских объекта компании в 16 регионах. По данным Data Insight (есть у Forbes), площадь поражения складов и инфраструктуры оценивается в 1,69–1,90 млн кв. м, то есть 32,6–36,5% от всей логистической системы Wildberries.
19 августа, спустя месяц после первой атаки на Wildberries, Владимир Путин поручил правительству подготовить программу восстановления складов, пострадавших от беспилотников. «Складские мощности, конечно, требуют восстановления, в том числе при участии государства. И в этой связи прошу правительство принять соответствующую программу. При этом нужно учесть, что восстановление поврежденных объектов необходимо вести на качественно новом технологическом уровне», — заявил Путин.
В конце августа под удар впервые попали склады другого крупнейшего маркетплейса — Ozon. 22 августа был атакован логистический центр в Самарской области, на следующий день — в Оренбурге, а утром 24 августа — склады в пригороде Краснодара, Махачкале, Адыгейске и Невинномысске. Новости вызвали панику на фондовом рынке: акции Ozon в понедельник утром, 24 августа, падали почти на 30%.
В Wildberries от комментариев отказались, в Ozon на запрос Forbes не ответили.
Не только склады
«Вероятно, нормативный акт писался именно под незащищенные физические объекты, которые можно фактически национализировать или передать во владение компаниям с участием государства, но и компаниям, не исполняющим требования кибербезопасности, не стоит расслабляться», — предупреждает бизнес-консультант по информационной безопасности Positive Technologies Алексей Лукацкий. Хотя первыми на ум приходят Wildberries и Ozon, термин «критическая инфраструктура» включает в себя и критическую информационную инфраструктуру (КИИ), что делает круг субъектов, попавших под указ, гораздо шире, говорит эксперт. Любой значимый объект КИИ, будь то центр обработки данных (ЦОД) или сеть связи, АСУ ТП (автоматизированная система управления технологическим процессом) на НПЗ или АБС банка (автоматизированная банковская система — специализированный софт для ведения учета операций кредитными организациями. — Forbes), подпадает под действие указа, считает Лукацкий. Он напоминает историю национализации оператора крупнейшей в стране системы бронирования авиабилетов Leonardo компании «Сирена-Тревел», где среди причин решения были названы проблемы информационной безопасности, включая и утечки персональных данных.
В указе используется более широкое, фактологическое понятие «объекты критической инфраструктуры», включая «объекты связи» как класс, без привязки к реестру объектов КИИ, объясняет Лукацкий. То есть под указ могут подпадать и те объекты связи, которые формально не являются таковыми по одноименному закону, но имеют «особо важное значение» для безопасности и жизнедеятельности, полагает эксперт.
Крупнейшие операторы и по совместительству владельцы ЦОД — «Ростелеком», МТС, «Мегафон», «Вымпелком» — отказались от комментариев.
Национализация или еще нет?
Самое важное — указ устанавливает внесудебный порядок использования объектов критической инфраструктуры, отмечает адвокат Григорий Сарбаев. Согласно документу, изъятие объектов под временное управление может осуществляться правительством на основании поручения президента без соответствующего решения суда.
С ним соглашается партнер адвокатского бюро КИАП Антон Самохвалов, уточняющий, что такое поручение президента может быть дано и устно, при этом вносить сведения в ЕГРЮЛ или реестры акционеров не требуется. При этом перечень объектов критической инфраструктуры установлен не в соответствии с федеральными законами, а на основании этого указа, обращает внимание Сарбаев.
Процедура введения временного управления уже существует в законодательстве, напоминает Самохвалов: впервые она была применена указом президента в 2025 году.
«По сути, введение временного управления происходило в ответ на «недружественные» действия иностранных владельцев российских подразделений международных корпораций. И касалось это только владельцев из «недружественных» стран. Сейчас же новый указ открывает возможность ввести временное управление и в отношении акций или долей компаний, принадлежащих россиянам», — говорит Самохвалов.
Новый указ не является национализацией в классическом смысле — право собственности формально не переходит к государству, а временный управляющий не получает права продавать актив, говорит партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Сергей Учитель. Но по экономическому эффекту это очень серьезное вмешательство в частный контроль. «Собственник остается собственником на бумаге, но управление объектом, а в ряде случаев и более широким имущественным контуром компании может перейти к Росимуществу или иному назначенному лицу. Самое важное, что основанием становится не незаконная приватизация и не коррупционный спор, а оценка того, насколько собственник обеспечивает безопасность критической инфраструктуры. Это значительно расширяет пространство для государственного усмотрения», — считает Учитель.
Временный управляющий обеспечивает полномочия собственника, однако за исключением распоряжения имуществом. А значит, продать, заложить или подарить активы кому-то управляющий не может. «Это говорит о том, что указ направлен не на то, чтобы у российских юридических лиц забрали эти права, а на то, чтобы благодаря временному управлению квалифицированный персонал осуществил необходимые меры защиты. И потом временное управление также будет прекращено», — говорит Сарбаев.
Слово «временное» не должно вводить в заблуждение, предупреждает Учитель. Он напоминает о делах Fortum/Uniper, Danone, Carlsberg/«Балтики», Ariston/Bosch и Glavprodukt, где внешнее управление не было простой охранной мерой сохранения бизнеса. «Для собственника это означало фактическую потерю контроля над операционной деятельностью, назначение нового управляющего, невозможность самостоятельно определять стратегию и в ряде случаев последующую продажу актива на условиях, которые уже сложно назвать полностью добровольными», — говорит Учитель. Так что новое основание для временного управления — неэффективная защита критической инфраструктуры или несвоевременное восстановление объекта после атаки — очень серьезный сигнал для бизнеса, отмечает адвокат.
Адвокат Константин Степанов считает новый указ вынужденной мерой: временное управление будет вводиться при «системном бездействии, если владелец не обеспечивает защиту от явных угроз». «Это специальная мера государственного принуждения, направленная на защиту стратегических объектов в условиях внешних угроз», — говорит Степанов.
Отсылка к закону о военном положении показывает, что государство фактически использует логику чрезвычайного регулирования точечно, без объявления общего режима военного положения, обращает внимание Учитель. «Для бизнеса главный риск — не сам антикризисный механизм, а отсутствие понятных предохранителей: критериев неэффективности, сроков временного управления, порядка возврата контроля и компенсации убытков», — подчеркивает адвокат.
Ознакомиться с полной версией материала можно по ссылке.