ВС: отказ в процессуальном правопреемстве лишь со ссылкой на аффилированность незаконен

ВС: отказ в процессуальном правопреемстве лишь со ссылкой на аффилированность незаконен
Источник: probankrotstvo.ru
Время чтения: 39 минут

Само по себе нахождение в реестре требований кредиторов аффилированного с должником лица не влечет для независимых кредиторов негативных последствий и не является противозаконным, подчеркнул ВС.

Компания «Восточный мост» взяла кредит у Сбербанка, но не вернула деньги. В 2020 году райсуд взыскал с «Восточного моста» и Евгения Никифорова (поручителя) долг по кредиту в сумме 6 млн рублей. Сбер добился включения этого долга в реестр обанкротившегося «Восточного моста». При этом Никифоров частично погасил свою задолженность в сумме 1,2 млн. Но уже в августе 2021 года суд ввел в отношении Евгения Никифорова процедуру реструктуризации долгов и включил в реестр требование Сбербанка в размере 5,6 млн. Дальше Сбер по договору цессии передал ТД «Север» права (требования) к «Восточному мосту». С учетом частичного погашения обязательств по кредиту сумма уступаемых цессионарию прав составила 4,8 млн. ТД «Север» перечислил Сберу 4,8 млн и попросил суд провести процессуальную замену на него в деле о банкротстве «Восточного моста». Суды трех инстанций заявление ТД «Север» отклонили, решив, что цель его действий — исключительно получение контроля над процедурой банкротства. ТД «Север» пожаловался в Верховный суд, который отменил акты нижестоящих судов и заменил Сбер на ТД «Север» в порядке процессуального правопреемства (дело А70-20949/2019).

Фабула

В декабре 2020 года райсуд взыскал солидарно с ООО «Восточный мост» и Евгения Никифорова в пользу Сбербанка задолженность по кредитному договору по состоянию на 12.06.2020 года в сумме 6 млн рублей.

А в мае 2021 года суд включил требование Сбера в размере 6 млн рублей в третью очередь реестра признанного банкротом «Восточного моста».

Никифоров, являющийся поручителем «Восточного моста» по кредитному договору, частично погасил его задолженность перед Сбером в сумме 1,2 млн рублей.

При этом в августе 2021 года суд ввел в отношении Евгения Никифорова процедуру реструктуризации долгов и включил в третью очередь реестра требование Сбербанка в размере 5,6 млн рублей.

В декабре 2021 года Никифоров был признан банкротом и введена процедура реализации его имущества.

В августе 2022 года Сбербанк (цедент) по цессии уступил ООО «Торговый Дом «Север» (цессионарию) в полном объеме права (требования) к обществу «Восточный мост», вытекающие из кредитного договора.  

С учетом частичного погашения обязательств по кредитному договору общая сумма уступаемых цессионарию прав (требований) составила 4,8 млн рублей.

Условиями договора уступки было предусмотрено, что к цессионарию переходят права по договору, заключенному в обеспечение исполнения обязательств «Восточного моста» по кредитному договору, а именно права, вытекающие из договора поручительства между цедентом и Никифоровым.

В оплату уступаемых прав (требований) цессионарий обязался перечислить на счет цедента 4,8 млн рублей.

Ссылаясь на заключение со Сбером договора уступки, ТД «Север» обратился в арбитражный суд с заявлением о процессуальной замене Сбербанка как конкурсного кредитора на него в деле о банкротстве ООО «Восточный мост» в части требования в сумме 4,8 млн рублей.

Суды трех инстанций заявление ТД «Север» отклонили. В связи с чем ТД «Север» пожаловался в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор. 

Что решили нижестоящие суды

Указав на вхождение ТД «Север» в одну группу с обществом «Восточный мост», нераскрытие участниками спора конечных экономических интересов и преследуемых целей, сомнительный характер источников оплаты уступки, суды пришли к выводу о недоказанности ТД «Север» своего права на замену в реестре требований кредиторов «Восточного моста».

Суды приняли во внимание, что в состав кредиторов третьей очереди включены требования на общую сумму 10,7 млн рублей (учитываемые на собрании кредиторов), из которых размер требования ООО «МК Консалт» (управляющая компания ТД «Север») составляет 1,1 млн рублей, а Сбербанка — 4,7 млн рублей, что в совокупности составляет 54,75% от общего количества голосов.

Отметив, что действия заявителя направлены исключительно на приобретение контроля над процедурой банкротства путем покупки задолженности голосующего кредитора, во вред имущественным интересам иных независимых кредиторов, имеют своей целью уменьшение размера требований в случае привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, в связи с чем, применив положения статьи 10 ГК РФ, суды пришли к выводу о наличии оснований для признания действий заявителя недобросовестными.

По мнению судов, в рассматриваемом случае не исключена возможность погашения задолженности перед Сбербанком непосредственно Никифоровым (бывшим руководителем должника).

Поскольку Сбербанк получил полное исполнение за «Восточный мост» от ТД «Север» по договору уступки, суды пришли к выводу о наличии оснований для исключения требования Сбера из реестра требований кредиторов ТД «Север».

При этом дело о банкротстве Евгения Никифорова было прекращено в связи с погашением долга перед кредиторами — Сбербанком и ФНС России. ТД «Север» было отказано в замене Сбербанка на цессионария.

Что думает заявитель

Заявитель указывает на то, что Никифоров, являясь поручителем по требованиям Сбербанка, мог рассчитывать на замену его в реестре «Восточного моста» по всем требованиям Сбербанка (в том числе при полной оплате им требования), вследствие чего у судов не было оснований для признания недобросовестным поведения ТД «Север» по выкупу требования Сбербанка в интересах Никифорова.

ТД «Север» отмечает ошибочность выводов судов о приобретении им совместно с обществом «МК Консалт» более 50% требований, предоставляющих право голоса на собраниях кредиторов, поскольку на дату заключения договора цессии совокупный размер требований названных кредиторов составил менее 50%.

Аффилированность ТД «Север» и Никифорова, ставшая причиной отказа в правопреемстве, возникла лишь 28.11.2022 года, когда в составе участников ТД «Север» появилась мать Никифорова, то есть спустя почти 3 года после возбуждения банкротства «Восточного моста».

В условиях, когда ТД «Север» не производил действий, направленных на вывод имущества «Восточного моста» в период его хозяйственной деятельности, не был аффилирован с «Восточным мостом» или контролирующими должника лицами, суды неправомерно переложили бремя доказывания отсутствия обстоятельств недобросовестности и раскрытия экономических мотивов заключения договора уступки на ТД «Север».

Также заявитель ссылается на противоречивость выводов судов, поскольку несмотря на применение судами статьи 10 ГК РФ договор цессии недействительным не признан, при этом требование Сбербанка признано погашенным, исключено из реестра и не восстановлено.

По мнению заявителя, ввиду оплаты требования Сбербанка третьим лицом (ТД «Север»), которое вне цессии не имело самостоятельной обязанности перед Сбербанком, суды должны были либо сохранить требование в реестре, произведя замену стороны на ТД «Север» или Никифорова, имевшего право регресса к «Восточному мосту» при исполнении обязательства поручителя, либо указать на погашение требования кредитора — Сбербанка, но с оказанием необоснованного предпочтения (пункт 2 статьи 61.3 закона о банкротстве).

Что решил Верховный суд

Судья ВС Г.Г. Кирейкова сочла доводы жалобы заслуживающими внимания и передала спор в Экономколлегию.

Что в теории

Согласно части 1 статьи 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (уступка требования и другие случаи перемены лиц в обязательствах) суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии процесса.

Положения статьи 16 закона о банкротстве не исключают замену конкурсного кредитора, требования которого включены в реестр должника, в порядке процессуального правопреемства на основании статьи 48 АПК РФ.

Процессуальное правопреемство представляет собой переход процессуальных прав и обязанностей от одного лица к другому и возможно только тогда, когда правопреемство произошло в материальном правоотношении.

Осуществление процессуального правопреемства обусловлено необходимостью реализации процессуальных прав в рамках дела о банкротстве, оформление процессуального правопреемства судебным актом необходимо для реализации прав новым кредиторов в деле о банкротстве.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона, и для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Если иное не предусмотрено законом (договором), право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, и другие связанные с требованием права, в том числе, право на неуплаченные проценты (статья 384 ГК РФ).

Замена выбывшей стороны ее правопреемником в арбитражном судебном процессе возможна в том случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении, что необходимо подтвердить в соответствии со статьями 65, 67 и 68 АПК РФ относимыми и допустимыми доказательствами лицу, заявившему о правопреемстве.

По существу

Суды установили, что заявление ТД «Север» основано на договоре уступки от 10.08.2022 года.

Согласно пункту 1 статьи 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону или договору.

По правилам пункта 2 статьи 389.1 ГК РФ требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

В данном случае ТД «Север» приобрел право требования к должнику у независимого кредитора (Сбера), чьи требования включены в реестр должника, не являющегося аффилированным с должником лицом и обладающего правом требования к должнику на основании вступившего в законную силу судебного акта. 

Факт оплаты цессионарием приобретаемых прав требования в полном объеме подтвержден, уступка права произведена в соответствии с нормами действующего законодательства, договор уступки недействительным не признан.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым аффилированность лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов.

В связи с этим включенный в реестр кредитор, обладающий реальным правом требования к должнику, не может быть лишен возможности уступить это право другому кредитору только по причине того, что цессионарий будет являться лицом, аффилированным с должником.

Само по себе нахождение в реестре требований кредиторов аффилированного с должником лица не влечет для независимых кредиторов негативных последствий и не является противозаконным, подчеркнул ВС.

Мировое соглашение, заключение которого кредиторы указывают в качестве результата возможных недобросовестных действий ТД «Север», в любом случае подлежит проверке судом на предмет соответствия его условий положениям закона о банкротстве и соблюдения прав третьих лиц.

Действия и решения собрания кредиторов, имеющие значимые для должника и кредиторов последствия, подлежат проверке судом, в том числе на основании возражений вовлеченных в процесс о банкротстве лиц. В определенных случаях голоса аффилированных лиц не учитываются при принятии решений на собрании кредиторов.

Основания для признания недобросовестным поведения ТД «Север» по выкупу требования Сбера в интересах Никифорова отсутствуют, поскольку Никифоров, являясь поручителем по исполнению обязательств из кредитного договора, мог рассчитывать на замену им Сбербанка в реестре должника после исполнения такого обязательства.

Поскольку факт оплаты уступки подтвержден надлежащим образом и Сбером не оспаривается, лица, возражающие против замены кредитора, должны доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о пороках оплаты, в частности, погашении уступки за счет должника.

Между тем в отсутствие в материалах дела относимых и допустимых доказательств приобретения ТД «Север» права требования к должнику за счет средств, ранее предоставленных должником цессионарию по договору покрытия, разъяснения, изложенные в пункте 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом ВС 29.01.2020), не подлежат применению, пояснила Экономколлегия.

Более того, ТД «Север» обосновал, почему он заинтересован в совместной работе с Никифоровым и в прекращении процедуры его банкротства (наличие договорных отношений с контрагентами, для которых банкротство стороны сделки препятствует продолжению таких отношений).

Учитывая изложенное, заявление торгового дома о процессуальной замене конкурсного кредитора подлежало удовлетворению, подытожила Экономколлегия. 

Итог

ВС отменил акты нижестоящих судов и заменил Сбербанк на ТД «Север» в порядке процессуального правопреемства. 

Почему это важно

Управляющий партнер компании S&B Consult Ирина Беседовская отметила, что Верховный суд исправил явную ошибку нижестоящих судов.

В п. 6.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора, являющегося контролирующим должника лицом, понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты), если этот кредитор приобрел у независимого кредитора требование к должнику на фоне имущественного кризиса последнего, создав тем самым условия для отсрочки погашения долга, то есть фактически профинансировал должника. В данной ситуации право требования приобреталось уже непосредственно в процедуре банкротства.

Ирина Беседовская, партнер S&B Consult

По словам Ирины Беседовской, судебная практика допускает возможность отказа в процессуальном правопреемстве, если будет установлено, что приобретение аффилированным лицом права требования к должнику у третьего лица осуществлено в целях приобретения контроля над процедурой банкротства, причинения вреда интересам кредиторов (ст. 10 ГК РФ). 

«Наличие злоупотребления правом устанавливается с учетом конкретных обстоятельств дела. Например, суд может учесть отсутствие оплаты за уступленное требование, с учетом прочих обстоятельств дела количество получаемых аффилированным лицом голосов (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 16.12.2022 года № Ф08-13451/22, постановления Арбитражного суда Московского округа от 26.11.2020 года № Ф05-12840/19, от 18.02.2022 года № Ф05-17985/17, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 03.12.2019 года № Ф07-14755/19). При рассмотрении настоящего спора нижестоящие суды не учли того, что право требование было полностью оплачено и ТД «Север» обосновал наличие у него экономической целесообразности приобретения указанного права требования. С учетом этого нижестоящие суды необоснованно отказали в удовлетворении требования о процессуальном правопреемстве», — пояснила она.

Суды трех инстанций применили сугубо формальный подход — отказали в процессуальном правопреемстве лишь на основании аффилированности нового кредитора и должника. Как верно отметил ВС, сам по себе факт аффилированности не препятствует включению требований в реестр. Кроме того, такой формальный подход может лишить независимого кредитора с реальным требованием права уступить его другому лицу и получить удовлетворение, что противоречит сути института банкротства. Действительно, выкупая требование у независимого кредитора, недобросовестные «аффилы» могут преследовать дурные цели, однако представляется, что данный вопрос должен быть предметом судебного исследования. Ранее Верховный суд уже высказывался по вопросу о процессуальной замене независимого кредитора на аффилированного в похожем деле (определение СКЭС ВС РФ от 20 августа 2020 года № 305-ЭС20-8593). Поэтому, на мой взгляд, судебная практика в связи с принятием рассматриваемого определения не поменяется.

Тамара Филиных, младший юрист Адвокатское бюро «КИАП»

Арина Щелокова, юрист АБ «ЕМПП», отметила, что в настоящем деле при оценке правомерности процессуальной замены банка его правопреемником Верховный суд руководствовался следующими обстоятельствами:

  • основанием для осуществления процессуального правопреемства являлась уступка права требования независимым банком цессионарию (Торговому дому);
  • договор уступки является действительным и не был оспорен лицами, участвующими в деле;
  • факт оплаты права требования цессионарием был подтвержден;
  • наличие пороков оплаты, в частности, приобретение торговым домом права требования к должнику за счет средств, ранее предоставленных должником цессионарию по договору покрытия, не доказаны.

Ключевая идея, к которой апеллирует правоприменитель — правомерность нахождения в реестре требований кредиторов аффилированного с должником лица и невозможность отказа в правопреемстве исключительно по данному основанию. На чем следует акцентировать внимание? Действительно, ссылка нижестоящих инстанций на п. 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, в настоящем деле нерелевантна. В определенной мере позиция высшей судебной инстанции представляется логически выверенной. При этом, на мой взгляд, Верховный суд безосновательно проигнорировал ряд факторов, свидетельствующих о реализации ТД «Север» (который был предварительно создан с конкретной целью) схемы по установлению контроля за процедурой банкротства вопреки воле независимых кредиторов, погашению обязательств поручителя и прекращению производства по делу о его личном банкротстве. Отсутствие экономической целесообразности per se свидетельствует о наличии доверительных отношений между участниками договора, достижении между ними договоренности в интересах отдельных лиц.

Арина Щелокова, рист Адвокатское бюро «ЕМПП»

По словам Арины Щелоковой, осуществление процессуального правопреемства в деле о банкротстве вопреки его действительному назначению и во вред независимым кредиторам является основанием для отказа в проведении процессуального правопреемства.

«Представляется, что данный тезис должен оставаться актуальным не только для случаев исполнения аффилированными лицами требований кредиторов в порядке ст. 313 ГК РФ», — подытожила она.