Анастасия Рябова, ведущий юрист АБ КИАП, о том, что применение «закона Лугового» по инициативе иностранного истца при возражениях российского ответчика противоречит цели нормы, а презумпция ограничений в доступе к правосудию не должна действовать, если российская сторона их отрицает.
Апелляционный суд нашел основания для рассмотрения в России иска иностранной компании к российскому страховщику. Ранее первая инстанция сочла, что по условиям страхового полиса спор должен рассматриваться в Норвегии, с чем российский ответчик согласился. Однако апелляция решила, что норвежские санкции могут сделать разбирательство чрезмерно обременительным для сторон, и применила «закон Лугового». Интересно, что рассмотреть спор в суде РФ просил иностранный истец, который и добился такого решения апелляции.
В июле Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд отправил на новое рассмотрение иск Seadar Ship Management S.A. (Маршалловы Острова) к АО «Объединенная страховая компания». Seadar была страхователем судна Ocean Fleet, на АО приходилось 10% страхового покрытия. В марте 2026 года иностранная компания обратилась в Арбитражный суд Самарской области за взысканием со страховщика $235,7 тыс. в российской юрисдикции.
Главным вопросом стала подсудность спора. Seadar настаивала, что пророгационное соглашение (об изменении территориальной или судебной подсудности – “Ъ”) фактически не было заключено: в ковер-ноте (фиксировала основные условия страхового покрытия до оформления полиса) содержалась оговорка о рассмотрении споров английскими судами, а в страховом полисе указывались компетентные суды Норвегии.
По мнению истца, наличие двух разных оговорок не позволяет определить конкретный суд, к тому же у российского ответчика могут возникнуть сложности с защитой интересов в Норвегии.
Суд первой инстанции с этим не согласился. Он счел, что Seadar не доказала связь ковер-ноты с отношениями, из которых возник иск: в полисе и ковер-ноте нет ссылок друг на друга, ковер-нота не содержит перечня застрахованного имущества и не подписана страхователем. Определяющим суд признал условие полиса о передаче споров компетентным судам Норвегии.
Проверив, позволяют ли нормы статей 248.1 и 248.2 Арбитражного кодекса РФ (АПК), известные как «закон Лугового», отступить от иностранной подсудности, суд пришел к отрицательному выводу. Seadar является резидентом Маршалловых Островов, не находится под антироссийскими санкциями и не доказала непреодолимые препятствия для доступа к правосудию в Норвегии, резюмировал суд, оставив в мае иск без рассмотрения.
Не надо нам рисков норвежских
Seadar обжаловала отказ в апелляции, которая в июле сочла такой подход ошибочным. Апелляционный суд напомнил, что «закон Лугового» принимался для обеспечения прав российских лиц на судебную защиту в случаях, «когда восстановление нарушенных прав в иностранной юрисдикции» невозможно или «в значительной мере затруднительно».
Довод Объединенной страховой компании о наличии у нее возможности нанять иностранных юридических консультантов апелляция отклонила. Более того, суд подчеркнул, что позиция российского ответчика о принятии на себя всех рисков разрешения спора в Норвегии «не может быть принята во внимание» в связи с необходимостью обеспечить «реализацию права на судебную защиту в объективно сложившейся международной ситуации».
Отдельного внимания заслуживает процессуальный статус компании. Дело в том, что обычно именно российский истец просит о переносе своего спора с иностранным контрагентом в РФ. Здесь же российское юрлицо выступало ответчиком по делу, а просьба исходила от иностранного истца. Но, по мнению апелляции, это не исключает применения ст. 248.1 АПК об исключительной подсудности спора судам РФ: влияние норвежских санкций на исполнение пророгационного соглашения бесспорно, а ограничения могут сделать процесс в Норвегии обременительным для обеих сторон. Дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.
“Ъ” направил запросы истцу и ответчику.
Цель не оправдывает место
По словам опрошенных “Ъ” юристов, главная особенность спора — решение апелляции применить «закон Лугового», хотя российский страховщик на него не ссылался. По словам управляющего партнера АБ «Гребельский и партнеры» Александра Гребельского, применение ст. 248.1 не зависит от процессуального статуса российской компании (истец или ответчик), ее изначальная цель — защитить лиц, для которых затруднен доступ к правосудию за рубежом из-за санкций.
Встречались случаи, когда российские лица вели себя недобросовестно, рассказывает ведущий юрист АБ КИАП Анастасия Рябова:
«Например, российская компания знает о зарубежном процессе, не участвует в нем, а затем при попытке исполнить против нее решение в России начинает ссылаться на политику и санкции. Хотя ст. 248.1 АПК запрещает это делать, если российская компания не возражала против иностранного разбирательства или сама его инициировала, но некоторые все равно так поступают, из-за чего зарубежные контрагенты, видимо, превентивно пытаются перенести процесс в суд РФ», — говорит Анастасия.
Впрочем, если на ст. 248.1 для переноса спора в суд РФ ссылается иностранец, а российское лицо возражает, это противоречит цели нормы, считает Анастасия Рябова: получается некая «принудительная» защита компании, которая хочет судиться на согласованной зарубежной площадке.
«Презумпция ограничений в доступе к правосудию не должна применяться, если российское лицо их отрицает», — считает Анастасия.
Господин Гребельский согласен, что российская компания может подтвердить доступность разбирательства за рубежом, если представит убедительные доказательства, но тут этого сделано не было. С учетом выводов апелляции о влиянии санкций и недоказанности доступа к процессу в Норвегии иск Seadar, скорее всего, рассмотрят в РФ, полагает юрист.
Ознакомиться с полной версией материала можно по ссылке.