Анастасия Рябова, ведущий юрист АБ КИАП, о том, почему ссылка на «закон Лугового» в данном случае излишня, о противоречивости российской практики по исполнению арбитражных решений при иностранном банкротстве, а также какой выход есть в сложившейся ситуации.
Российская компания добивается принудительного исполнения арбитражного решения против украинского должника, с которого нельзя ничего взыскать на Украине из-за введенных там законодательных ограничений. Первая инстанция прекратила производство, так как вопрос об исполнении решения уже рассматривался украинским судом, где к тому же идет банкротство ответчика. Однако кассация признала этот вывод преждевременным и сослалась на «закон Лугового» об исключительной компетенции российских судов из-за применения ограничительных мер.
В 2015 году «Норметимпэкс» обратился в МКАС, и на основании вынесенных решений украинский контрагент выплатил истцу основной долг.
Но из-за длительной просрочки российская компания отдельно потребовала еще $1,13 млн неустойки и убытков — снова через МКАС. Как итог, в ноябре 2018 года арбитры взыскали с украинской компании в пользу «Норметимпэкса» около $553 тыс. неустойки, отказав в остальной части иска. Решение исполнено не было.
Параллельно развивалось дело о банкротстве «Запорожтрансформатора». Еще в марте 2020-го Киевский апелляционный суд выдал исполнительный лист на решение МКАС, а в апреле 2021 года Хозяйственный суд Запорожской области включил требования «Норметимпэкса» в реестр кредиторов украинского предприятия. Однако взыскание стало невозможным. По закону Украины №2116-IX от 3 марта 2022 года обязательства «Запорожтрансформатора» перед российской компанией были признаны погашенными на территории страны и не подлежащими принудительному исполнению.
По этой причине в январе 2026-го «Норметимпэкс» обратился за исполнительным листом в Арбитражный суд Москвы, однако тот прекратил производство, поскольку уже существует украинский судебный акт о принудительном исполнении решения МКАС. Компания обжаловала решение в кассации, и Арбитражный суд Московского округа признал выводы нижестоящей инстанции преждевременными.
Как отметила кассация, Украина в одностороннем порядке прекратила требования российского кредитора и лишила его возможности оспорить списание долга.
Эти действия суд квалифицировал как иностранные ограничительные меры, которые ставят «Норметимпэкс» в неравное положение по сравнению с другими кредиторами. На этом основании кассация применила ст. 248.1 АПК РФ об исключительной компетенции российских судов («закон Лугового»).
“Ъ” направил запрос «Норметимпэксу», с «Запорожтрансформатором» связаться не удалось.
Работа над ошибками
Опрошенные “Ъ” юристы увидели изъяны как в выводах первой инстанции, так и в позиции окружного суда. В частности, управляющий партнер АБ «Гребельский и партнеры» Александр Гребельский считает сомнительной аргументацию Арбитражного суда Москвы, который счел наличие судебного акта по такому же делу на Украине препятствием для исполнения решения в России.
Юрист объясняет, что выдача исполнительного листа — не стандартный спор, который можно прекратить из-за тождественности (полного совпадения сторон и предмета), а самостоятельная процедура со своими специальными основаниями для отказа. К тому же суть этих разбирательств нельзя назвать одинаковой, ведь речь идет об исполнении в разных государствах, отмечает господин Гребельский.
Что касается выводов кассации, то Нью-Йоркская конвенция 1958 года позволяет параллельно обращаться за исполнением сразу в несколько стран, где есть имущество должника, указывает Александр Гребельский.
То есть кредитор в любом случае имеет право пойти в иные юрисдикции, и поэтому ссылка кассации на «закон Лугового» выглядит излишней, считает ведущий юрист АБ КИАП Анастасия Рябова.
«Более того, нет сведений о связи предмета спора с санкциями, из-за чего упоминание ст. 248.1 АПК РФ не обосновывает компетенцию российского суда», — добавляет Анастасия.
Иной позиции придерживается руководитель практики специальных проектов юрфирмы Vegas Lex Александр Казарин. На его взгляд, кассация корректно сослалась на «закон Лугового», поскольку у российского истца отсутствует фактическая возможность получить выплаты на Украине. Господин Казарин уверен, что «сложившаяся ситуация в полной мере отвечает цели введения данного правового института».
Дополнительные преграды может создавать наличие банкротного дела за рубежом.
По наблюдениям госпожи Рябовой, российская практика здесь противоречива: в одних случаях суды отказывают в исполнении решения из-за иностранного процесса о несостоятельности, а в других указывают, что непризнанная в РФ процедура не должна этому мешать.
«Выходом мог бы стать запуск процедуры локального банкротства иностранного юрлица в России. Эта проблема — одна из самых сложных в международном гражданском процессе. Тем не менее в рассматриваемом споре суды не исследовали, как выдача исполнительного листа отразится на интересах остальных кредиторов, и не проверили, не пытается ли заявитель добиться исполнения в обход зарубежного банкротства», — сожалеет Анастасия Рябова.
Ознакомиться с полной версией публикации можно по ссылке.