Банкротство в России перестает быть нейтральной процедурой урегулирования долгов и все чаще используется как инструмент давления, перераспределения активов и защиты публичных интересов. К таким выводам пришли участники трех сессий конференции «Ведомостей» «Практика банкротства», которая прошла 17 ноября. Юристы обсуждали, как меняется практика оспаривания сделок, почему субсидиарная ответственность все активнее применяется вне рамок дел о банкротстве и с какими рисками теперь сталкиваются не только должники, но и сами кредиторы. Даниил Жердев, адвокат и руководитель проектов практики «Банкротство» АБ КИАП, выступил одним из экспертов второй сессии конференции.
Популярность внебанкротных практик растет – вместе с количеством оспариваемых сделок
Первая сессия конференции была посвящена оспариванию сделок. Ее участники сосредоточились на том, что банкротство в классическом виде стало дорогим и неэффективным, а корпоративные юристы опасаются этой процедуры из-за неопределенности судебной практики, а не только из-за ее затратности.
Количество оспариваемых сделок в рамках процедуры банкротства с каждым годом растет. Такую статистику привел руководитель по региональной судебной работе группы компаний «Дикси» Александр Гончаров. По данным судебного департамента при Верховном суде за 2024 г., средняя сумма оспариваемой сделки – 48,5 млн руб., а медианная сумма – всего 3,3 млн руб. «Много это или мало? Для небольшого бизнеса может оказаться критичным. А наибольшее количество оспоренных сделок в одной процедуре – 673 шт. Представьте: то есть один арбитражный управляющий заявил на оспаривание почти 700 сделок», – поделился данными Гончаров. Он предположил, что с введением пошлин этот тренд пойдет на спад.
Вместе с полномочиями кредиторов растет ответственность
Вторая сессия конференции была посвящена субсидиарной ответственности, трендам и личным рискам. Руководитель практики Банкротство адвокатского бюро КИАП Даниил Жердев рассказал о механизме, который основан на п.3.1 ст. 3 закона об ООО и позволяет привлекать контролирующих лиц к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве при двух условиях. Первое из них – общество исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке. Второе – обязательства не исполнены из-за недобросовестных или неразумных действий контролирующего должника лица (КДЛ).
«Хотя эта норма действует с 2016 г., только в последние два года она получила новое применение – благодаря позиции Конституционного и Верховного судов», – обратил внимание Жердев, напомнив о постановлении Конституционного суда, которое он вынес в феврале 2023 г. по делу индивидуального предпринимателя Игоря Покуля.
КС указал, что в таких делах кредитор и КДЛ изначально находятся в неравной позиции и поэтому суды должны перекладывать бремя доказывания на КДЛ. Более того, если КДЛ ведет себя пассивно – не приходит в суд, не объясняет, что произошло с обществом, – суд может презюмировать, что именно его действия сделали исполнение обязательств невозможным.
«С тех пор эта конструкция начала работать. Суды стали отменять отказы и направлять дела на новое рассмотрение», – подвел итог Жердев, но отметил, что некоторые вопросы со сроком исковой давности остаются нерешенными.
По его словам, раньше основная проблема с использованием нормы была в доказательстве недобросовестных действий КДЛ: у кредитора просто нет доступа к информации: ни банковских выписок, ни сведений о движении активов. Из-за этого до 2023 г. суды массово отказывали в привлечении к ответственности по этой норме.
По мере расширения инструментов защиты кредиторов возникает и обратная тенденция – углубление ответственности самих кредиторов, если те оказывают чрезмерное влияние на управление бизнесом должника. Если финансовые вливания превышают определенный порог, то кредитор уже не может стоять в стороне и ничего не предпринимать, у него действительно образуется своеобразное партнерство с должником.
Подробнее читайте в полной версии материала на сайте Ведомости.